Писать рецензию на музыкальные произведения – дело неблагодарное. Ведь каждому музыка навевает специфические, только ему знакомые, понятные и близкие ассоциации. Причем относится это и к классике, и к рок’н роллу и к попсе. Одна и та же симфония Чайковского или композиция «Роллинг стоунз» может вызвать у трех разных слушателей эмоциональный подъем, депрессивное уныние или безразличную скуку. Это касательно эмоций, что уж говорить об образах и символах, индивидуально воспринимаемых каждым. Данная рецензия, таким образом, вовсе не претендует на символическое толкование одноименного альбома группы «Бетельгейзе». Мы уверены, что каждый слушатель может дать такое толкование самостоятельно (причем одна трактовка имеет полное право радикально отличаться от другой). Это, что касается квалифицированных слушателей, «обособленных людей». Прочие же, вероятно, не поймут в этом альбоме ничего, посчитая его невразумительной тарабарщиной. Что делать, музыка «Бетельгейзе» - музыка «для всех и ни для кого».

Прежде всего, об эмоциональном восприятии альбома. «Бетельгейзе» - музыка для уставшего человека. Мягкий свинг композиций, негромкое пение или речитатив, джазовые обертоны… Такую музыку хорошо слушать в автомобиле, возвращаясь домой с работы, потягивая вино из бокала или виски у камина в дождливый осенний вечер, сидя в кафе с приятной и не слишком глупой собеседницей. Во всяком случае, на митинге, в пылу политических страстей или на футбольном поле, даже в большом концертном зале песни «Бетельгейзе» будут явно неуместны. И разительным контрастом с успокаивающими, убаюкивающими интонациями звучит явно апокалиптическое содержание песен. Вдумываясь в этот контраст, поневоле вспоминаешь строки Томаса Стернза Эллиота: «Вот как кончится мир – не взрыв, но всхлип».

В песнях «Бетельгейзе» прорывается пронзительная, вселенская тоска, тоска не только по утраченному раю, но и по утраченному миру. «Бог растворил соль, и нам осталась лишь боль» (так или приблизительно так, цитирую по памяти, да простят меня авторы альбома). Естественно, это та самая герметическая соль, образующая триаду с сульфуром и меркурием, о которой столь много писали алхимики. Та самая «соль земли», которая фиксирует мир, придает ему устойчивые очертания, не дает ему распасться в кучу мусора. Теперь эта соль ушла из мира, и «в дорогих каретах едут бесы на пикник». Не правда ли знакомая картина, которую видишь, наблюдая скопище иномарок рядом с дорогими клубами, офисами престижных компаний и банков, прочими присутственными местами?

В альбоме много гротескных образов, причудливых картин, фантастических существ. Здесь «фиолетовые пальцы ломают шоколадные свечи», вызывая в памяти строку русского декадента начала двадцатого века Валерия Брюсова «фиолетовые руки на эмалевой стене». Правда, контекст изменился. То, что считалось в начале прошлого века взрывным эпатажем, взламывающим сознание и уводящим к новым горизонтам (а значит дающим надежду), в начале века двадцать первого воспринимается как рутинное проявление бытового сатанического постмодернизма. «Фиолетовые пальцы», может быть, и неплохо, но вслед за ними идут «зеленые зайцы, запутавшиеся в паутине», а это уже явный признак расчеловечивания, дегуманизации, к которой стремительно направляется наш мир. Мир, где на одном полюсе – «бесы в каретах» и «зеленые зайцы», а на другом – энергичные волки. «Бегут устремленные волки, и не знают, кто из них мертвый». Очень емкая метафора, которую вспоминаешь, глядя на поджарую молодежь в московском метро в одинаковых тощих серых или черных курточках (в любую погоду), людей во взглядах которых не осталось ничего человеческого. Подозревают ли они, что в погоне за обесценивающимися деньгами и очень эфемерными благами, давно уже превратились в мертвых волков? Вот и «тоскуют неандертальцы в белых лабиринтах сознанья». Согласно одной из остроумных гипотез, неандертальцы – это не тупиковая ветвь в процессе эволюции гуманоидов, и не далекие предки homo sapiens, а деградировавшие, выродившиеся люди. То есть уже не совсем люди, но и еще не совсем звери. На уровне родовой памяти (не хочется употреблять избитое слово «бессознательное») у них осталась смутная тоска по тем временам, когда они еще сохраняли «образ и подобие Божье».

Но не все так безнадежно. Если не для «общества» или «человечества» (эти-то анахронизмы явно обречены), то для одинокого странника по демоническим мирам. Для того, кого «зовет звезда Бетельгейзе». Как известно, одним из авторов альбома является философ, поэт и политик Александр Дугин. Вот, что писал он в одной из статей прошлых лет о звезде Бетельгейзе: «Орион - самое загадочное из созвездий. На его правом плече скрывается время. Он - главный герой подземного (и не только подземного!) мира. По-арабски, "бетельгейзе" - "плечо героя". Именно на этом его плече хранится тайна той книги, которую Фулканелли вначале дал Канселье, а потом взял назад и запретил публиковать. Речь идет о "Finis Gloria Mundi", о третьей книге адепта. Когда молоко Девы дотрагивается до мускулистого плеча "черного бога", а сам он при этом теряет свои руки под безжалостными ножами палачей, грядет всемирный огонь, сфера переворачивается. Небо падает. Оно, как известно, из камня.

Есть сведения, что агенты Бетельгейзе, замаскированные под чиновников обитатели "магического мира героев", пробрались к теплоцентралу власти. У них в мозгах - лишь жестокость небесных соответствий и прецессионные циклы. Ядерный костер северного полушария - для них путь на Олимп, костер Геракла.». Нельзя не вспомнить здесь и о героях странных, тревожных романов Жана Парвулеско, которых внезапная фасцинация далеких созвездий делала медиумами, революционерами, «повстанцами против современного мира».

Альбому предписан эпиграф из стихотворения великого немецкого поэта Готфрида Бенна: «Alles ist Ufer. Ewig ruft das Meer.” ( Все вокруг нас – берег, но вечно зовет море). Кем бы ни был странник по растворяющемуся миру, на глазах превращающемуся из солидного и прочного местопребывания в неверное обманчивое море – новым Одиссеем или пиратским капитаном Бладом (а, может быть, и Джеком Воробьем), он должен помнить: его курс пролегает к роскошной звезде Бетельгейзе.