Конец света всей своей  тучной лёгкостью 9 мая обрушился на Евразийский Союз Молодёжи. Который в свою очередь пять раз самоотверженно выдержал всю тяжесть и необратимость воплощённых эсхатологических знаний.

Путём к концу времён стал организованный евразийцами трёхдневный лагерь, в ходе работы которого его участникам удалось полностью погрузиться в атмосферу конца.

Основным методом познания стала лаборатория социологии воображения, основывающаяся на взглядах Жильбера Дюрана. Данный автор является одной из центральных фигур курсов «Структурная социология», «Социология воображения», и в своих лекциях профессор Дугин уделял его концепции воображаемого приоритетное внимание.

В режиме лагеря выступления Александра Гельевича также глубоко освещали теорию социологии воображаемого. Статус «имажинэра»: его первичность - Понятие «антропологического траекта» - Имажинэр и смерть - Статус мифоса/динамика мифоса - Режимы и группы внутри имажинэр: диурн/ноктюрн – всё это стало предтечей дальнейших размышлений и огромной мыслительной работы каждого. Ведь абсолютно все были включены в процесс апокалипсиса, непосредственно,  путём проживания его в той или иной традиции.

Кстати сказать, открылся лагерь лекцией профессора Дугина об основных эсхатологических учениях. Индуистская, иудейская и, конечно же, русская эсхатология – стали ядром лагеря. Евразийцы разбрелись по группам, воплощая все  обозначенные традиции в театральном действе, завораживая зрителя и стирая грани между действительным и трансцендентным.

 

Репетиции шли дни и ночи, во сне и наяву, с полным погружением в тот мир, который к нам ещё придёт. Каждый герой подвергался глубочайшему анализу, рассматривался с позиций концепции Дюрана.

В итоге к концу лагеря жизнь обрели пять сюжетов:

- Индуистская эсхатология в постановке Натэллы Сперанской, которая настолько слилась с проблемой, что сон подсказал ей правильную дорогу в разработке сценария. Открывала показ именно эта картина. Красивая и жестокая, закончилась она сжиганием мира – наглядным уничтожением земного шара, поистине завораживающем и беспощадным.

- Иудейская - под руководством Артура Дугина, представшая как театр теней. Весёлая и глубокая, нестандартная и живая, неожиданная и пугающая – такой оказалась эта картина конца. Сионские мудрецы в ожидании Машиаха, просчитывают ходы в предвкушении  избавления народа Израиля, как вдруг застаются врасплох.

- Русская, которая была разделена на три части:

- Старообрядчество, режиссёром которого была Адриана Ратмирская. Основой стала легенда о Китеж-граде – история о святой вере, во имя которой не жалко жизни. Былинное изложение под гусли, пластические композиции, девичьи песни передали очень точную атмосферу периода. А самосожжение за Русь Святую стало завершающей эсхатологической точкой.

- Цареубийство, было поручено Анжеле Каревой. Последняя ночь последнего царя, подготовка к его убийству и исчезновение «удерживающего», спасавшего от царства Антихриста, наступление тёмных времён… Диурн-убийца, мистический ноктюрн-царь…

 

- Постановка по рассказу Ю. Мамлеева «Титаны», наверное, оказалась самой неоднозначной, волнующей, неясной – не зря она завершила лагерь. От хаоса, творящегося на сцене, невозможно было оторвать глаз, конец света после читался во всех глазах… Илья Дмитриев поставил своей картиной итоговое многоточие в эсхатологическом лагере ЕСМ.

 

Анжела Карева, фото - Юлия Дмитриева