Я посылаю это письмо Вам, поскольку Ваш портал уже публиковал мои сочинения, вдохновлённые событиями  ГУК «Библиотека украинской литературы» в Москве (далее БУЛ).  Я с 2007 года являюсь свидетелем этих событий.  Можно было бы и устать от повторения темы с одним рефреном. Однако события приобрели новое звучание. Не стану томить. Несколько недель назад  директор БУЛ  Н. Г. Шарина была привлечена к уголовному делу в качестве обвиняемой по факту распространения экстремистской литературы в соответствии со ст. 278 УК РФ. И вот, в преддверии суда, высшая по отношению к библиотеке инстанция на днях временно, пока в полном смысле суд да дело, якобы(!) отстранила Н.Г. Шарину от исполнения директорских обязанностей.  Почему «якобы»?  Обвиняемую  при этом оставили в библиотеке. То ли почётным директором, то ли  кем иным, рангами ниже, вплоть до уборщицы, непонятно.  Во всяком случае, со вкусом обставленный кабинет остался за ней. И, видится, не только этот атрибут власти.  И властные рычаги при нём.

Ситуация может вызвать  недоумение.  Но не у меня, о чём позже.  Формально отстранить Шарину, но оставить ее в библиотеке в качестве сотрудника — это  все равно (позвольте мне литературную образность), что директора детского сада, подозреваемого в особом(!) отношении к мальчикам и девочкам, перевести на должность нянечки. Временно, с надеждой на возвращение к прежним приёмам воспитания.  Мне очевидно, что и в данном случае начальник Управления культуры ЦАО Р.Р. Крылов-Иодко, как и прежде, о чём я не раз писал,  прикрывает Шарину, обеспечивая ей руководство библиотекой де-факто. Я хорошо знаю расклад сил в библиотеке.  Часть из них - «лично преданные» сотрудники;  других, похоже,  уверили в триумфальном возвращении  поколебленной, но надёжно подпираемой со стороны начальства директрисы.  У  Шариной остались все средства оказывать  нужное ей и её руководству влияние на сотрудников библиотеки (далее БУЛ) из обжитого кабинета.  А для облегчения таковой задачи «мудро» и «дальновидно»   назначили временно же исполнять обязанности директора не одного из мощной тройки замов, а скромную сотрудницу Е. Расадёнкову,  которая, в бытность мою в этом храме разумного, доброго, вечного-русофобского,  делила  служебный закуток  с присматривавшей за ней дочерью Шариной.

Каковым будет «временное руководство», можно и не гадать. Вот почему изящный тактический ход Р.Р. Крылова-Иодко не вызывает у меня лично недоумения. Лишь саркастическую улыбку: ворон ворону глаз не выклюет. К этой народной поговорке добавлю свою собственную: Лужковы приходят и уходят, а их назначенцы остаются…  Обращаю внимание молодых просвещённых патриотов: пришло время  переходить от  протестных акций у библиотек к тому же – только уже под окнами высоких кабинетов тех чиновников, кто отвечает за русскую культуру в городе.

После проведенной мною 26 апреля сего года пресс-конференции по обстановке, сложившейся вокруг библиотеки, с выставкой  русофобской литературы (аналогичной библиотечной); после молодёжных акций под окнами БУЛ и моих новых публикаций на «горячую тему»; наконец, после открытого письма  ОД «Русский Лад»  мэру Москвы С.С. Собянину, ко мне по телефону обратился  названный выше непосредственный начальник Н. Г. Шариной, Р. Р.  Крылов-Иодко. Он предложил встречу для  обсуждения выхода из сложившегося положения. При этом заметил, что вопрос о переводе Н.Г. Шариной на другую, посильную для неё работу, в Управлении не стоит. Последнее и стало причиной моего отказа от встречи. Ничего нового к высказанному мной в добром десятке статей о положении в БУЛ мне пока добавить нечего. А что надумаю – выскажу через прессу. Началом успешного выхода из сложившейся ситуации, по моему мнению, может стать неотложное удаление Н. Г. Шариной из библиотеки, где она проявила себя лишь возбудителем протестных настроений и действий активной общественности столицы, страны и зарубежья. Можно не удалять. Достаточно отечески уговорить просто уйти без лишнего шума, по собственному желанию. Вот тогда, при новом директоре,  который окажется на своём месте по способностям и гражданской позиции, можно и поговорить о будущем этого особого учреждения культуры.