В галерее «Победа» оказываешься как в лесной западне — по стенам фотографии человеко-зверей на фоне природы, на экране видео-луки, где они же ходят и прыгают. Оторваться невозможно — вот лось человеческой иноходью пересекает какой-то берег, вот журавль в высоких сапожищах как будто ухмыляется, глядя на тебя в упор, а вот и элегантный кабан в черной коже — чего от такого ждать?.. А вот и авторы, хозяева этого леса.
Сергей Сонин производит впечатление скорее актера, чем фотографа — статный чернобровый мужчина. Елена, его жена и партнер по товариществу «Свинец и кобальт» — девушка с выразительными зелеными глазами в белой блузке. Симпатичная пара, как сказала бы моя бабушка. Проекты Сонина-Самородовой трехмерны по смыслам и слегка двоятся-троятся по стилям. В узких кругах прославился проект «Генералы 70-х» (тоже с видео и забавнейшими фотографиями). В ролях генералов: друзья и товарищи Сонина — тут и арт-критик Константин Агунович в фуражке и без, и сценарист Мурзенко в усах, и журналист Полотовский в шелковом халате, и многие другие.
«Победа» представляет публике совершенно другой проект, хотя тоже сделанный с друзьями. Здесь меньше узнавания и куда больше мифологии. Количество культурных отсылок зашкаливает. Мне, конечно, приходят в голову простейшие: Минотавр, медведь из «Морозко» (помните: «Что вам сделать доброго, люди?»), король-олень, ну и — конечно — египетские боги с головами животных. Однако вот пресс-релиз в исполнении давнего приятеля Сонина Максима Семеляка предлагает куда более эстетский список аллюзий: фильм Евгения Юфита «Санитары-оборотни» и английский «Плетеный человек» 1973 года.
(Примечание: наведите курсор мыши на картинку, чтобы открыть галерею)
Если посмотреть предыдущие проекты группы, ближе всего к «Египетской стае» подошла история «Приют для снайпера» 2007 года, где одним из важных героев фото-комикса становится береза. Здесь же отчетливо проявилась тема русской мифологии — ворон, солдат, лес. Художники и здесь исследуют русское мифогенное.
Задать первый вопрос я не успеваю, это делает Сергей:
СЕРГЕЙ: Может, это, конечно, кокетство, но какое у вас первое впечатление?
Эээ, ну я смотрела фотографии еще в анонсе и они меня искренне вдохновили.
СЕРГЕЙ: А видео?
И видео очень классное. Фрагментировано по героям, но связано в единую историю, получается эдакая пьеса с персонажами. Я как раз хотела спросить, что значит театральность для вашей истории (надо же вырулить на задавание вопросов)? Ну вот «Король-Олень» Карло Гоцци, шекспировский «Сон в летнюю ночь»... Я, знаете ли, театровед по образованию.
СЕРГЕЙ: А нас не могла знакомить Ольга Хрусталева? (не унимается Сонин, сходу признавший во мне старую знакомую, хотя я первый раз вижу и его, и Лену). Вообще, у нас не было умысла стремиться к театральности. Более того, мы старались ее всячески избегать. И травестийности здесь тоже нет. Есть другой момент — среди наших персонажей есть артисты, которые снимаются в кино и играют в театре.
А кто, кто?
СЕРГЕЙ: Григорий Калинин, например, он не только артист, но и гений монтажа. Это он видео смонтировал.
ЛЕНА: А Медведя изображает Леша Ильин. Уже после того, как мы ему это предложили, выяснилось, что он в фильме «Царь» играл того мужика, который с медведем ходил.
СЕРГЕЙ: Да, и медведь этот сильно его помял. Но мы этого не знали. И нельзя сказать, что он радостно согласился, даже почуял тут подвох. Но его не было. А фильм я этот видел, но проспал полфильма, не заметил его там.
А еще Семеляк пишет, что среди зверей можно увидеть и Мурзенко, и Гинтовта?
СЕРГЕЙ: Да, и Валерия Кацубу.
А вот Кацубу я знаю. Так вы из Питера?
СЕРГЕЙ: Я — да. Жена — москвичка.
Тогда выбор персонажей мне частично ясен.
СЕРГЕЙ: Это наши друзья.
Вот скажите, вы что думаете, люди — звери?
К галерее подходит женщина: «Скажите, выставка Майкла Джексона здесь проходит? Уже что, закрыта? А туалет где?».
СЕРГЕЙ: Люди, безусловно, звери.
ЛЕНА: Ну, это набор первейших ассоциаций, штампов и банальностей, который приходит в голову при столкновении с нашим проектом.
Ну да, я и решила пройтись по штампам, а как же?
СЕРГЕЙ: Мы называем их зверочеловеками. А вот от людей мы стараемся держаться подальше. Люди себя проявят во второй части проекта.
А что, кстати, будет во второй части?
СЕРГЕЙ: Там будет лютость. (громко хлопает железная дверь) Будет русский Харон — человек-бревно. Его подручный ракочеловек с багром. Лето. Река Ока. Загонщики тирольского кроя. Плоты. Условно говоря, правая богема оказывается на краю обрыва. Внизу — ракочеловек и человек-бревно. А следом идут загонщики и псы. Бешеные (мой мозг воспринимает всю эту кавалькаду только в расшифровке).
ЛЕНА: А первая часть — это жития. Мы просто показываем животных в канонических пейзажах.
Канонических для чего?
ЛЕНА: Для нас. Наш русский неизбывный пейзаж. Березы, сосны, яблони.
Ага, то есть в естественной среде обитания этих животных?
ЛЕНА: Конечно. Барсук у нас в сосновом лесу. И так все. И все очень каноническое.
СЕРГЕЙ: Для нас это живые мифологемы. Мы так и подразумевали живые аллегории. У нас есть путь зерна — человек-лось Константин Мурзенко. Есть путь лозы — человек-лис Рома Аникушин. Пейзаж национальный, привычный, состояние духа — романтическое.
Рождается идея, происходит некий галлюциноз, он фиксируется на бумаге...
Технический вопрос: кто у вас «стилист», а кто — «фотограф»?
СЕРГЕЙ: Технология проекта такая: рождается идея, происходит некий галлюциноз, он фиксируется на бумаге, потом делается story-board, выбирается натура, мы понимаем, кто есть кто из наших друзей.
ЛЕНА: Естественно, есть идеолог, это Сергей. А есть человек, который решает, какая будет применена камера, какая пленка — это я. Мы снимали на широкую камеру Horseman, на пленку кадр 6x9 и делали ручную печать на баритовой бумаге. Похожим образом мы делали «Генералов» — тот же принцип документальной фотографии того, что никогда не происходило.
А кто делает постановку или — конкретнее — кто сделал эти головы?
ЛЕНА: Сама и сделала. (мое удивление) Конечно.
Сейчас время такое, когда все хотят делать все, и если мы видим что-то, что нам интересно, мы хотим понять — как это сделано? Важны детали. Вот Лейла Алиева не просто открыла выставку азербайджанских художников в Лондоне, но и сама выставилась там как художник. Все хотят творить. Поэтому и интересуюсь.
СЕРГЕЙ: Это и про нас тоже. Мы два года были в творческом объединении «Танатос Банионис» с Дмитрием Ханкиным. Он на наших глазах стал художником. Да, мы сотрудничали с «Триумфом». Он, кстати, большой страстный русский художник, без протокола. Настоящий ницшеанец. Но сейчас мы вне этого проекта. Я дал ему название, а все мясо сделал уже Ханкин.
А эта история когда появилась про зверочеловеков?
СЕРГЕЙ: Всего год назад. А еще параллельно мы в кино работали.
ЛЕНА: Ну я-то в кино фотографом работаю лет пять.
СЕРГЕЙ: Давайте прохаживаться по залу.
Жуткая сущность русских сказок у вас тут тоже видна. В адаптации для детей они еще ничего, а почитаешь сборник Афанасьева — страшно. Тот же «Теремок» такой там убийственный.
ЛЕНА: А про медведя с липовой ногой? Да, конечно, мы про сказки эти никогда не забываем.
Но еще важнее тема нашей внутренней природы, да?
ЛЕНА: Да, поэтому наш проект может показаться очень наивным. Берется естественное животное и помещается в естественную среду. Но над естественностью чаще всего смеются.
Вы проектные люди, как сейчас принято говорить.
ЛЕНА: Пожалуй, да. Мы придумываем тему и развиваем ее так, как мы сделали персонажей культурной сцены «Генералы 70-х». Многие, глядя на снимки, думают, что это действительно генералы 70-х годов. Никакого fashion, документально снято.
Маски — это еще и социальный комментарий. Вы что-то хотели сказать про общество?
СЕРГЕЙ: Хотели. Только не про общество, а про наше маленькое понимание эсхатологии. То, что называется Finis Mundi. Я уже не первый день брежу про «на краю обрыва». А наш товарищ Алексей Гинтовт называет общую ситуацию «обрыв края». И это, собственно, и объясняет наше отношение к миропорядку. Есть тут и метафора положения дел на рынке современного искусства в нашей стране. И с загонщиками, и с художниками. А журнал Interview, кстати, мне в свое время показал Тимур Новиков. Ему его присылали. А я из Смоленска приехал в Ленинград году в 1986-87-м и очень быстро познакомился с Тимуром Петровичем.
ЛЕНА: Ну очень сильно не хватает его. В Ленинграде все просто растаяло. Ничего не осталось.
СЕРГЕЙ: Нет Курехина, нет Тимур Петровича.
ЛЕНА: Осталась только группа «Война». Это как разруха, как конец времен.
Марина Федоровская
